13:29 

miraclehelna
Кеттарийский Охотник
Под катом - небольшой рассказик - баловство. Не самый короткий, так что аккуратнее с трафиком.

- Кто спер открытку?!
На громогласный рев поднялось несколько недоуменных голов, которые, впрочем, тут же склонились обратно к мониторам. Митя сурово скрестил руки на груди и обвел офис взглядом, так и не встретившись ни с кем глазами.
- Я последний раз спрашиваю: кто спер мою открытку?! Верните, имейте совесть! Хуже ведь будет!
Раечка еще ниже согнулась за перегородкой, как будто надеялась, что так могут счесть, что ее вовсе нет в помещении. И дело даже не в том, что открытку взяла она, а… Вообще это все из-за Людмилы Ивановны! Вернее, из-за ее дня рождения!
Все они: и Митя, и Людмила Ивановна, и Раечка, и еще полсотни человек работают в небольшой фирме по производству… А, неважно! Само производство Раечки не касается, она у нас специалист «универсальной профессии» - сиречь, переводчик. С тем же успехом она могла бы переводить техническую документацию на заводе или, например, статьи об увеличении поголовья вомбатов в лесах Австралии… Забавно было бы, наверное… Однако вместо этого занимается правкой контрактов с иностранными партнерами, исправляет ошибки в переписке, ну и по мелочи, например, помогает айтишникам – да тому же Митьке. По должности Митя – программист, но программиста в нем примерно столько же, сколько в Раечке переводчика. Ни у кого, кроме него, в отделе рядом со справочником по новой операционной системе не лежит зачитанный до дыр том «Властелина колец», никто не монтирует и не рассылает по служебной почте юморные видеоролики, ни у кого больше стол не уставлен таким количеством необычных безделушек – аж глаза разбегаются. И наконец, главное – никто не рассказывает таких историй.
Раечка как-то оказалась свидетельницей того, как Митя взахлеб вещал на весь кабинет что-то несусветно фантастическое с замысловатыми названиями и захватывающим сюжетом. Остальные айтишники, видимо, привыкли к подобным его выступлениям и только посмеивались – их развлекают в рабочее время – и ладно, а Раечка, смешно вспомнить, присела в уголке, рот раскрыла и забыла напрочь, зачем пришла. Потом долго пыталась выяснить, что за книжку он пересказывал или, может, видеоигру, но Митька только усмехнулся, подмигнул ей и перевел разговор на другую тему. Раечка подумала тогда, что, небось, придумал сам, а сказать стесняется. Эх, и чего он здесь штаны просиживает, ему бы романы писать или рассказы… Впрочем, и сама она… Тема профориентации была больной, и о ней хотелось поскорее забыть. Этому способствовало, что Митька нечасто выныривал из своего компьютерно-сетевого царства, а у самой Раечки нечасто возникала оказия, чтобы заглянуть к ним.
Сегодня Митя появился в их отделе – вернее, в совмещенной с их отделом бухгалтерии – впервые за полтора месяца. Людмилу Ивановну, как старшего бухгалтера, не поздравить с днем рождения было опасно и недальновидно, поэтому люди курсировали через кабинет с самого утра, и Раечка уже устала ловить обрывки неестественно восторженных дифирамб в адрес именинницы. Наконец, решила, что тоже пора поздравить, только, разумеется, без вот этого: «Людочка, чмоки-чмоки, ну что ты, всего сорок семь! Только жизнь начинается!» Самой Раечке в ее двадцать пять казалось, что когда жизнь начинается в сорок семь, это довольно печально. Лучше бы пораньше. Так что конфеты, гербера и дежурное официальное пожелание здоровья-счастья… Да, в самый раз.
Людмила Ивановна милостиво приняла подношение от младшей сотрудницы, та уже развернулась, чтобы уходить, и вот именно в этот момент все и произошло. Вернее, произошли одновременно несколько событий: тонкие каблуки раечкиных туфель не выдержали контакта с выскобленным до блеска полом и заскользили куда-то вбок, Раечка, чтобы не упасть, ухватилась за первую попавшуюся опору, а опорой этой оказался только что вошедший Митя, который переводчицу-то поймал, но при этом из широкого кармана его плащевой куртки вылетела и рассыпалась разноцветным веером целая стопка открыток.
Раечка пискнув одновременно благодарность и извинения, кинулась помогать их собирать. В процессе она поняла, что это были не открытки в прямом смысле слова, а, скорее, просто красивые картинки одного формата и, похоже, в принципе, однотипные – на всех были изображены арки, но вот пространство за ними рознилось. Картинки, видимо, от небрежного хранения в кармане куртки, были потертыми, у некоторых обтрепались углы и края, две были согнуты пополам, а одна стерлась настолько, что было сложно даже разобрать, что на ней изображено – только контур арки и виден.
- А что… - начала Раечка, но Митя живо отобрал у нее картинки, зачем-то погрозил пальцем, засунул их обратно в карман и повернулся, наконец, к Людмиле Ивановне. Та, как всегда, при виде него рассиялась – на митькины голубые глаза, плечи и метр восемьдесят пять роста падки абсолютно все женщины в радиусе поражения. Кроме, собственно, Раечки – ей кареглазых смуглых брюнетов подавай. С профилем врубелевского демона и кудрями до плеч. Проблема в том, что в российские широты такую экзотику завозят редко. Любительские копии в ее жизни попадались, но пока что все не то.
Митя, тем временем, отвесил бухгалтерше пару сногсшибательных комплиментов, которых она не была достойна даже в юности, и жестом фокусника достал из другого кармана той же куртки… подарок.
Все, кто сидел в кабинете, в предвкушении высунули носы из офисных нор. Митькины подарки – еще одна его особенность и странность. Дарит он их часто, всем на каждый праздник и просто по случаю, но никто не знает, где он их берет, и никому и нигде до сих пор не удавалось раздобыть что-либо похожее. Маленький меховой шарик, который накапливает электричество из воздуха и может работать, как батарейка. Хрустальная ложечка, меняющая вкус еды. Карманный вентилятор, делающий моментальную укладку. (Маруся из юридического с ее вечной соломой на голове была в восторге). Прозрачная пирамидка с цветными каплями жидкости внутри, которые, временами, принимают форму разных животных и птиц. И так далее.
На этот раз у Мити на ладони сидел крохотный механический попугайчик, вертевший головкой и хлопавший крылышками, как живой. Людмила Ивановна, казалось, сбросила лет десять, когда осторожно посадила птичку на подставку для карандашей и переводила влюбленный взгляд с подарка на дарителя и обратно.
Раечка хихикнула про себя – понятно, до конца дня работать никто не будет, все выстроятся в очередь, чтобы играться с попугайчиком. Прекрасно, можно не опасаться, что кто-нибудь вспомнит про горящие сроки по контракту.
Она тихонько вернулась за свой стол, взглянула на стоявшую у нее неувядающую четвертый месяц со дня рождения розочку - главное, по совету Мити, воду не забывать менять – поправила челку и раскрыла лежавшую перед ней папку. Когда она закинула ногу на ногу, под каблуком что-то явственно по-бумажному хрустнуло. Раечка нагнулась и увидела одну из митиных картинок.
«Интересно, как она могла долететь досюда, если между нами с Людмилой сидят еще два человека и стоит перегородка?» - удивилась Раечка, поднимая картинку… Или все-таки открытку? Непонятно. Пейзаж – вполне открыточный: разумеется, арка, судя по всему, кирпичная, которая ведет на мост. Мост этот по всей длине подсвечен фонарями на высоких ножках, в конце моста виднеется башенка, шпиль, а дальше, судя по всему, начинается город. Темная арка, синий мост, оранжевые фонари и отсветы от них в ночном небе. Красиво. На Прагу похоже.
А что с другой стороны? На изнанке рукописной вязью вились короткие строчки, причем Раечка готова была поклясться, что не видела ничего подобного ни на одной из рассыпавшихся карточек возле стола бухгалтерши.

Прислонив эту дверцу к сырой штукатурке,
Поскорее входи и на месте не стой.
Жизнь – как шахматы, люди – на досках фигурки,
Но исход наших партий не знает никто.

Заходи и не бойся, здесь вовсе не страшно,
Здесь хорошие люди, тепло и коты,
Здесь найдешь то, что ищешь,
А будешь отважным - то сумеешь достигнуть заветной мечты.

Стишок как стишок, милый такой. Она еще в школе писала лучше, но что-то в этих строчках заставило ее передернуться от холодка, пробежавшего цепкими лапками по спине. Прислони эту дверцу… Ну, положим, не дверцу, а арку… Прислони и заходи. Что же это так напоминает?.. Да заклинание! Какое-нибудь забавное заклинание из смешной детской книжки. Надо будет у Мити спросить, кто автор – и рисунка, и стихов… Стоп… Получается, картинку придется отдать?
Раечка удивилась сама себе – ни разу в жизни ей не приходило в голову взять что-то чужое, но сейчас при одной мысли, что со странной открыткой придется расстаться, в глубине души возникало чувство, что она хочет поступить неправильно. «В конце концов, может, Митя и не заметит, что одной не хватает?» - совершенно несообразно своему воспитанию подумала Раечка.
Она опять посмотрела на картинку. Ее позабавило, что в первый раз она не заметила мордочку и одну лапу рыжего кота, сидевшего на парапете. «Тепло и коты», - вспомнила она, улыбнувшись… А это кто? Вот человеческую фигуру в конце моста она не могла просмотреть!
По спине Раечки снова побежали мурашки… Так же не бывает, что это вообще такое?
И как раз в этот момент раздался возмущенный вопль Мити, обнаружившего пропажу.
Раечка, которую охватил двойной ужас порядочного человека, застигнутого на месте преступления, пригнулась и, дыша, как загнанный кролик, в панике сунула картинку поглубже себе в сумочку, после чего, сдвинув брови, уставилась в экран монитора. И вздрогнула от неожиданности, когда голос произнес у нее над ухом:
- Рябинина, ты, конечно, не знаешь, где моя открытка?
Раечка подметила, как Митя намеренно или случайно выделил слово «моя»… «Не твоя, а моя!» - почему-то чуть было не огрызнулась она, но вовремя сдержалась и только отрицательно помотала головой, демонстрируя, что ей некогда отвлекаться на посторонние вопросы, и она полностью погружена в работу.
- Ну, смотри, - небрежно проговорил Митя. – Дело твое. Но ты сейчас делаешь редкостную глупость.
Развернулся и вышел. Если бы в этот момент не вошел очередной поздравитель, точно хлопнул бы дверью. Раечка отвела, наконец, взгляд от монитора, чувствуя одновременно стыд и облегчение, выждала минут пять, чтобы удостовериться, что Митя действительно ушел, после чего залезла рукой в сумочку и украдкой снова взглянула на картинку. И чуть не выронила ее. Маленькая фигурка человека, почудившаяся ей, явно увеличилась в размерах – теперь уже можно было разглядеть, что это мужчина в длиннополом пальто, который шел по направлению к арке, опустив голову и засунув руки в карманы. Нарисованный, заметьте себе, мужчина. Шел. Абзац.
Раечка выпрямилась, увидела отражение собственных вытаращенных глаз в успевшем «уснуть» мониторе и дотронулась дрогнувшей рукой до своего холодного, покрывшегося испариной лба. Температуры нет, это точно не сон – во сне трудно плеснуть себе утром кипятку на колени, к тому же юбка до сих пор сыровата… Не сон… Но что тогда, черт побери?! А если пойти к Митьке, покаяться… Нет, лучше сказать, что готова вернуть картинку в обмен на разъяснения… Тоже не выход – Митька отшутится или наплетет с три короба, а ей нужно знать правду: что за дурацкие стишки, как нарисованное изображение может двигаться, почему арку принесло именно ей под стол… Раечка с удивлением почувствовала, что ее по-настоящему колотит, и она не может сконцентрироваться ни на чем, кроме мыслей об этой несчастной открытке… Приложить к сырой штукатурке, значит? Ладно же, приложим!
Едва дождавшись конца рабочего дня, Раечка схватила с вешалки свое пальто, наскоро нацепила перед зеркалом берет – осень – вечерами становится холодновато, и, прижав к себе сумочку, в которой лежала заветная картинка, почти выбежала из здания.
Подталкиваемая в спину осенним ветром, осыпавшим ее опавшей листвой, Раечка чувствовала себя как никогда легкой и воздушной, что и так немудрено с ее пятьюдесятью тремя килограммами. Сквозь тоннель из зажегшихся фонарей – «как на мосту», - мелькнула мысль – Раечка процокала по лежавшим деревянным подмосткам в сторону гаражей. Утром, когда она шла от остановки, точно видела там рабочих, беливших короб электрической подстанции.
С выпрыгивающим из груди сердцем – господи, из-за чего?! – Раечка остановилась перед стеной в центре маленького вихря из листьев, достала картинку, с трудом различимую в потемках пустыря, выдохнув, сделала шаг вперед, приложила открытку к стене, и…
Ничего произошло. Ровным счетом ничего. Выждав секунд пять, она попробовала еще раз – с тем же эффектом и тут поняла, как глупо выглядит.
- Ужасно глупо, - подтвердил ее мысли знакомый голос, и между гаражами возник Митя. – О чем я, собственно, тебя предупреждал.
У Раечки по спине снова пробежал нехороший холодок: они наедине с парнем, у которого в кулаке уместятся обе ее ладони, который днем вел себя крайне странно, и у которого она, вдобавок, фактически украла имущество. Гаражи стоят на отшибе, до ближайших жилых домов не докричишься. И темнеет. Идеальное место преступления.
- Единственное, что я пока не понял, - продолжал Митя, неторопливо подходя поближе. – Это как ты догадалась о штукатурке? Он подсказал? Тогда почему не до конца?
- Я… В-вот… Там стихи были, - пролепетала Раечка, съеживаясь, как воробышек и закрываясь сумкой.
Митя подошел к ней и требовательно протянул руку. Получив картинку, он перевернул ее, достал мобильник и при свете экрана пробежал глазами корявые рифмованные строчки. После чего с нескрываемым интересом взглянул на коллегу.
- Пишешь? – спросил он.
- Что?
- Стихи, говорю, пишешь? Да не дрожи ты, как осиновый лист – никто тебя не тронет. Особенно, я, особенно теперь. Так что?
- Ну пишу, - призналась Раечка. – И стихотворные переводы делаю иногда.
Митя добродушно хохотнул, дотронувшись до своей короткой светлой, курчавой бородки.
- Забавно… Ужасно забавно… ну конечно, в стихах же подробно не опишешь… Слушай, пойдем я тебя кофе угощу – или чем покрепче по случаю пятницы, а? Заодно согреешься, а я тебе, так уж и быть, все расскажу. Раз уж она тебя выбрала.
- Так кто меня выбрал? – спросила через двадцать минут успокоившаяся Раечка, сидя в людном кафе за столиком у окна и грея руки о дивного аромата глинтвейн.
- Дверь. Мир, если угодно. Как бы пафосно это ни звучало, - просто ответил Митя. – Тебе еще повезло – у тебя проход один, а мне досталась целая пачка! – он достал из кармана ту самую стопку мятых открыток и выложил ее на стол.
- Пачка чего?
- Да говорю же, миров! Я по ним, если можно так выразиться, путешествую… Псих, да? – глядя на Раечкино изменившееся лицо, спросил он. – Начитался, наигрался, насмотрелся? Ну, вот верь – не верь, а я там уже вполне могу подрабатывать гидом… Скоро тоже так сможешь.
Сердце Раечки снова екнуло.
- Не знаю, чем ты приглянулась именно Ландиппу, но чтобы выяснить, придется туда прогуляться… Как? Да очень просто – прислонить к штукатурке. Сырой, только вот в стихах не опишешь, что штукатурить стену ты должен сам, и что шпаклевка должна быть определенного состава. А в прозе – запросто, в моем руководстве так и было написано. Я ж у нас – писатель несостоявшийся, а ты, выходит, поэт.
Раечка невесело вздохнула: когда ребенок в равной степени наделен даром стихосложения и склонностью к иностранным языкам, как вы думаете, что родители предложат сделать ребенку основной профессией? Ну вот именно. А силы переспорить родственников у нее тогда не хватило.
- Ну вот и мне деньги надо было зарабатывать – семью кормить. Сейчас той семьи уже нет, а вернуться на прежний путь не могу, - Митя пожал плечами, допивая темное пиво и кидая в рот соленый орешек. – И вот как-то иду по улице, никого не трогаю и вижу, что в переполненный автобус влезает какой-то мужик неопределенной наружности, а у него из заднего кармана падает разноцветный пакет. Вот как у меня сегодня – мог бы и вспомнить, кстати. Ну так вот, я пакет подобрал, кинулся за автобусом, а тот уже уехал. Смотрю – открытки в пакете, а вместо последней – руководство в художественной форме. Набор путешественника между мирами, ни много ни мало. Чушь, бред, шутка. А мне тогда в жизни так этой самой чуши с бредом не хватало! Я и решил, назло всему и всем попробую! Не рискую же, дескать, ничем! И попробовал. Кто ж знал, что получится! В первый раз со страху чуть не обделался, а потом пообщался с привратником, тот остановил мою уезжавшую крышу и наставил на путь истинный.
- С кем пообщался? – поинтересовалась Раечка. Крепкий, видать, глинтвейн – на трезвую голову никогда бы не поверила, а тут верится, еще как!
- С привратником. Это такие специальные ребята – дежурят возле переходов, кого надо – пускают, а если кто враждебный полезет, тревогу поднимут. А вот же один из них, Роджер – как раз привратник Ландиппа.
Митя ткнул пальцем в успевшего за это время окончательно приблизиться человека на мосту. Раечка ожидала чего угодно, но только не этого. Так не бывает… А все остальное – будто, бывает, ага!
- Хочешь, можем прогуляться туда прямо сейчас, - неожиданно предложил Митя. – Правда, ближайший путь – из моего дома, а ты побоишься, наверное… Ну, на пустыре испугалась же.
- А сейчас не боюсь, почему-то, - удивилась себе Раечка. – Хотел бы убить или… В общем, возможность у тебя была. А дома – хуже – свидетелей больше.
Митя звучно расхохотался так, что даже сидевшие за соседним столом люди обернулись.
- Ну, ты Рябинина – детектив! Помесь мисс Марпл и Даши Васильевой! Ну ладно, не дуйся, тебе не идет. Ты, кстати, извини, что я – по фамилии, просто…
Раечка печально и понимающе кивнула – ее имя, это отдельная тема. Из-за отцовского упрямства назвали в честь почившей бабки. Хорошо хоть этой, а то Раиса – еще куда ни шло, но Серафима…
- Ладно, Рябинина, пошли. Хочешь – позвони домой и скажи, куда идешь, адрес я продиктую.
Раечка исключительно из чувства упрямства позвонила подруге, с которой они снимали жилье, и предупредила, что будет в гостях у коллеги по такому-то адресу и вернется не скоро.
- Так ты свои штучки, которые даришь нашим теткам, из других миров приносишь? – спросила она, пока они поднимались по лестнице на пятый этаж митькиной хрущовки.
- Ага, оттуда. Это все ерунда – у меня целая коллекция дома, сейчас увидишь.
Коллекция и вправду впечатляла: за разглядыванием всевозможных диковинок, занимавших гигантский, от пола до потолка стеллаж, Раечка не заметила, собственно, стену. Вернее, простенок, вымазанный белой краской. Рядом со стеной стояло ведро и малярный валик.
- Ну что, в Ландипп? – спросил Митя, деловито и привычно нанося валиком очередные мазки.
- Погоди, а как мы вернемся? – Раечка решила уточнить.
- Оттуда – проще. С той стороны проход постоянный – откроем дверь, а там – моя квартира.
- А почему две открытки ты сложил пополам?
- Ты хочешь, чтобы тебя съели? – спросил Митя. – Вот и я не хочу, поэтому раз уж живым оттуда выбрался, решил пометить, чтобы случайно еще раз не напороться. А выкинуть не имею права – не я же их создавал.
- Слушай, но почему этот Ландипп выбрал меня? Зачем я ему сдалась? – этот вопрос волновал Раечку с момента начала их странной беседы.
- Не знаю, - честно признался Митя. – И никто сначала не знает, а потом все становится на свои места. Я в этих мирах кое-где ох, как пригодился, если что, не хвастаюсь, правда! У Роджера спросишь – подтвердит.
- Ой, а ты меня с ним познакомишь? - с мужчиной ее мечты, если судить по внешности. Волосы, глаза, рост, профиль – все при нем. Раечка почувствовала, что у нее покраснел кончик носа.
- Да не вопрос, познакомлю! Парень он – стоящий. Ладно, давай, прикладывай, твоя же дверь теперь!
Раечка сделала несмелый шаг к стене и ладошкой прижала к ней картинку, которая принялась стремительно увеличиваться в размерах, а также приобретать объем, перспективу, цвета… Ух, и запахи! И ветер!
- Идешь? – Митя одной ногой уже стоял ТАМ.
- Иду, - решилась Раечка. – Только не очень надолго, ладно? А то нас обоих потеряют.
- Меня терять некому, все мои… не здесь. А ты предупредила подругу. Впереди выходные, Рябинина, сегодня же пятница!
«Впереди выходные», - повторила про себя Раечка, делая шаг на булыжники моста. – «А по выходным я больше всего люблю гулять».


@темы: Творчество

URL
Комментарии
2016-12-07 в 14:07 

Машуня.
У меня всё чудесно!
За такое баловство трафика не жалко!
Благодарю!
:hlop:

2016-12-07 в 15:28 

miraclehelna
Кеттарийский Охотник
Машуня., спасибо, рада, что понравилось. "шалость баловство удалось"))

URL
     

Записки из туманного трамвая

главная